Архив для категории: Фантастика

Андрей Ливадный «Экспансия. История Вселенных Тень Земли»

Андрей Ливадный "Экспансия. История Вселенных Тень Земли"

Земля. Пятнадцать лет спустя. Дикие территории. В двухстах километрах от города.
Ночь выдалась теплой и тихой.
В небе сияли знакомые узоры созвездий, перечеркнутые искрящимся знаком бесконечности.
Стемнело быстро, но Илья Стужин не замедлил шаг, уверенно поднимаясь по пологому склону холма. Старая уже порядком заросшая дорога, проложенная много лет назад одним из планетопреобразующих роботизированных комплексов, вела в нужном ему направлении.
Молодой человек выглядел усталым. Его легкая, запыленная, кое-где испачканная едким соком растений экипировка носила следы многочисленных ремонтов. По мере восхождения растительность начала редеть, и он снял дыхательную маску, намереваясь заменить фильтра, как только отыщется подходящее место для привала. Теперь Илья полагался лишь на метаболический имплант, но зато ощутил прохладу: ласковый ночной ветерок коснулся лица.
Дорога петляла, огибая крупные выступающие из-под земли глыбы желтоватого стеклобетона, а вскоре привела его на обширный выступ, обрамленный невысокими руинами.
Он подошел к краю обрыва. Внизу лежал пройденный путь. Рельеф был сложным. В расположении холмов, оврагов и сереющих во тьме утесов взгляд машинально выделял характерные для мегаполиса структуры.
Да, пятьдесят лет назад тут возвышался один из крупнейших центров урбанизации Земли, уничтоженный во время войны с фокарсианами.
Расширитель сознания сформировал перед мысленным взором Ильи Стужина гибридную модель местности. Кое-где на фон зеленоватых контуров полуразрушенных зданий накладывались всплески сложных нитевидных структур. Так человеческий рассудок визуализировал сигнатуры, — энергетические матрицы живых существ, а также подключенных к источникам питания устройств различных типов и предназначений. Некоторые энергетические отпечатки принадлежали автономным кибернетическим механизмам, — последние выделялись наиболее четко за счет работы встроенных мини-реакторов.
Пристальное сканирование не выявило в ближайших окрестностях чего-то потенциально опасного или примечательного, разве что возвышающиеся неподалеку руины комплекса орбитальных гравилифтов ненадолго привлекли внимание, но интерес быстро угас: подъем на высоту пятисот метров, где располагалась единственная уцелевшая лепестковая платформа, в его планы не входил.

Андрей Лестер «Москва 2066. Сектор»

Андрей Лестер "Москва 2066. Сектор"

Старший садовник Никита Чагин, высокий мужчина тридцати пяти лет, в прекрасном настроении возвращался домой из питомника вечнозеленых. На нем был рабочий комбинезон цвета хаки, грубые черные ботинки с толстой подошвой. Длинные светлые волосы развевались на теплом апрельском ветру. Как и всегда, он ехал на велосипеде.
Во дворе невероятно длинной панельной девятиэтажки, в которой жил с семьей Чагин, шла обычная московская жизнь. На скамейках, под цветущими молоденькими абрикосами, сидели старики. Женщины развешивали на веревках белье. Школьники играли в волейбол на песочной площадке. Малыши носились веселой стайкой, преследуя большого рыжего кролика. Кролик, подкидывая зад, пытался уйти от преследования по длинной полосе асфальта, когда-то служившей проезжей частью. «Здравствуйте, дядя Никита!» – закричали дети Чагину. «Здравствуйте, дети!» – ответил Чагин и внезапно нажал на оба тормоза.
Сердце старшего садовника сделало прыжок, которому кролик, спасающийся от детей, мог бы от всей души позавидовать.
В дальнем конце двора, у подъезда Чагина, стоял большой белый автомобиль.
Никите сразу же стало ясно, что приехали к нему.
Таких автомобилей он не видел уже много лет. Во дворе иногда появлялись машины: крошечная коробочка управдома, «Скорая», трактор ремонтной бригады. Но это случалось так редко, и въезжали они так осторожно, даже робко, что родители могли не опасаться за детей, играющих на бывшей дороге.

Дорофея Ларичева «Искры и зеркала»

Дорофея Ларичева "Искры и зеркала"

Дорофея выбрала нестандартное место для разговора – Тучепад – самую «высокую» точку местного виртуального пространства. Здесь природные горы и рукотворные – небоскребы – сливались, перетекали формами друг в друга, искрились на солнце острыми сколами и стеклянными гранями-окнами. На горах под самыми невообразимыми углами произрастали деревья и кустарники, мало походившие на земных сородичей. Серая с голубым отливом порода под ногами была шершавой, горячей настолько, что жар чувствовался даже сквозь толстые подошвы ботинок.
Дорофея всегда думала, что люди, сконструировавшие этот уголок пространства, работали под кайфом. Но вышло реально здорово. С двух огромных высоток густой клубящейся пеной стекал дым, образуя внизу озеро. Оно никогда не переполнялось, не выплескивалось на улицы. Но людей к себе не подпускало. Сейчас, стоя на вершине левой башни-горы, девушка могла любоваться, как населяющие синий небосвод облачные звери один за другим спускаются на соседнюю, правую «гору» и с решимостью отчаявшихся самоубийц кидаются в поток – шипящий, бурлящий, потрескивающий, точно жидкий азот. Даже до Дорофеи долетали брызги, слегка обжигавшие кожу.
За озером кипела жизнь: двигались машины, летали тяжелые транспортные платформы, суетились люди. Хотя людьми жителей макросети назвать было трудно. Какое чудесное место – сразу видны все комплексы, проблемы, затаенные и явные обиды. Дора успела убедиться по нескольким своим знакомым и даже родителям – то, что так тщательно скрывают, то, чего боятся в реале, бурно расцветает в зыбком пространстве макросети, порой оборачиваясь кошмаром как для самого выдумщика, так и для тех, кто имел несчастье с ним общаться. Как вирусная зараза – проще выжечь, чем лечить. Проще. Но кто отловит и вылечит?

Олег Кулагин «Русские сумерки. Клятва трикстера»

Олег Кулагин "Русские сумерки. Клятва трикстера"

Когда вице-премьер очнулся, вокруг были сумерки.
Но он всё же разглядел свою машину. Тяжелый «Мерседес» съехал в кювет. Одна дверца – распахнута. Рядом лежало тело – охранник или водитель…
Вице-премьер сначала сел, потом поднялся на четвереньки. Голова болела, в ушах – звон. Мысли были неповоротливые, вязкие:
«Что? Где я?»
Потом он вспомнил. Но легче от этого не стало.
Надо бы подойти к машине – проверить, вдруг кто-то жив?
«Нет!»
Страх – липкий, безотчётный – уже гнал его к лесу. Он вскочил и бросился через кусты, ломая ветки и до крови обдирая руки.
Бежал, пока хватало сил, пока в груди не запылало огнём.
В низине, у торфяников, отыскал лужу и долго пил мутную воду. А колотившееся сердце барабанно отзывалось в висках: «Что же будет? Что теперь будет?»
Он брёл, не разбирая дороги. Хотелось затеряться в чаще – там, где не найдут. Он ждал, что спасительная ночь опустится, укроет его во тьме. Но сумерки всё не кончались. И, выбившись из сил, он свалился под сосной – на мягкую палую хвою.
Сразу уснул – провалился куда-то в чёрный болотистый ад. Даже во сне он бежал, но болото не пускало. И с каждым шагом он всё глубже уходил в смердящую бездну…
Когда вице-премьер открыл слипшиеся веки – вокруг опять были сумерки. Он посмотрел на часы: стоят! Вытащил мобильник: не работает! В сердцах зашвырнул новенькую «Верту» в кусты.
Сколько же прошло времени? Час, сутки? Пара дней?
Он не знал.
Голова уже не болела. Только ныли мышцы. И вообще он чувствовал себя как-то странно.

Вскочил и опять бросился напрямик через лес. Продирался сквозь бурелом, ковылял чавкающими под ногой низинами. А солнце всё не всходило. И густая мгла так же застилала небо.
«Это хорошо. Просто замечательно!»