Архив для категории: Приключения

Дорофея Ларичева «Искры и зеркала»

Дорофея Ларичева "Искры и зеркала"

Дорофея выбрала нестандартное место для разговора – Тучепад – самую «высокую» точку местного виртуального пространства. Здесь природные горы и рукотворные – небоскребы – сливались, перетекали формами друг в друга, искрились на солнце острыми сколами и стеклянными гранями-окнами. На горах под самыми невообразимыми углами произрастали деревья и кустарники, мало походившие на земных сородичей. Серая с голубым отливом порода под ногами была шершавой, горячей настолько, что жар чувствовался даже сквозь толстые подошвы ботинок.
Дорофея всегда думала, что люди, сконструировавшие этот уголок пространства, работали под кайфом. Но вышло реально здорово. С двух огромных высоток густой клубящейся пеной стекал дым, образуя внизу озеро. Оно никогда не переполнялось, не выплескивалось на улицы. Но людей к себе не подпускало. Сейчас, стоя на вершине левой башни-горы, девушка могла любоваться, как населяющие синий небосвод облачные звери один за другим спускаются на соседнюю, правую «гору» и с решимостью отчаявшихся самоубийц кидаются в поток – шипящий, бурлящий, потрескивающий, точно жидкий азот. Даже до Дорофеи долетали брызги, слегка обжигавшие кожу.
За озером кипела жизнь: двигались машины, летали тяжелые транспортные платформы, суетились люди. Хотя людьми жителей макросети назвать было трудно. Какое чудесное место – сразу видны все комплексы, проблемы, затаенные и явные обиды. Дора успела убедиться по нескольким своим знакомым и даже родителям – то, что так тщательно скрывают, то, чего боятся в реале, бурно расцветает в зыбком пространстве макросети, порой оборачиваясь кошмаром как для самого выдумщика, так и для тех, кто имел несчастье с ним общаться. Как вирусная зараза – проще выжечь, чем лечить. Проще. Но кто отловит и вылечит?

Юрий Корчевский «Броня. «Этот поезд в огне…»»

Юрий Корчевский "Броня. «Этот поезд в огне…»"

Сергею Зарембе всегда нравилась железная дорога. Скорость, порядок, перестук колес, гудки, мимо полустанки пролетают. Профессия уважаемая, почетная и хорошо оплачиваемая. Жил Заремба в небольшой деревушке Изметьево, за окраиной которой была железная дорога. Еще в бытность подростком он часто бегал к железным путям, по которым с грохотом проносились грузовые или пассажирские составы. Сергей с жадностью вглядывался в лица машинистов и после школы поступил в железнодорожное училище. Учился прилежно, с желанием, и был оставлен для работы в локомотивном депо «Горький-Сортировочная». И хобби появилось новое – паровозы. Было в них то, что не имели тепловозы или электровозы – душа: огонь, пар, тяжкое дыхание паровых машин. В первый же отпуск в Санкт-Петербург поехал. Другие в Петергоф или Царское Село едут, а он в музей железнодорожного транспорта. Два дня бродил на путях музея, где под открытым небом локомотивы и вагоны стоят. Фотографировал, в некоторые удавалось забраться, пощупать своими руками, посмотреть. Разве заменит нечеткое черно-белое фото в старом справочнике настоящий паровоз? Только и жалость примешивалась. Паровозы холодные стоят, напоминая кладбище, да еще порой некомплектные. Полазил по бронеплощадке бронепоезда, постучал по броне, подивился тесноте внутри. А ведь тут не только ехать надо, а еще и воевать. Листы брони наклонные, в полный рост не встанешь. У транспортера железнодорожной батареи с огромной пушкой стоял, где снаряд в человеческий рост. Чего только человечество не придумало, чтобы себе подобных истреблять. Не думал не гадал, что все увиденное на себя примерить придется. Возвратившись, сам долго в отцовском гараже, превращенном в мастерскую, строил действующую модель паровоза «ФД». На одной из выставок железнодорожных моделей познакомился с тезкой Сергеем, работавшим на паровозе. Заремба обрадовался:
– Покажи! А еще лучше с собой на смену возьми.

Анна Князева «Хранительница царских тайн»

Анна Князева "Хранительница царских тайн"

— Полина Сергеевна?
— Да.
— Дежурный администратор… Вы можете забрать паспорт.
— Который теперь час?
— Два.
— Звонить в два часа ночи, чтобы сказать про этот ваш паспорт?
— Во-первых, не мой, а ваш. Во-вторых, сейчас два часа дня, — девушка усмехнулась.
— Тогда почему так темно?
— А вы не пробовали открыть шторы? — Администратор предусмотрительно зажала рукой трубку.
Полина дала отбой.
«Вести себя так могут только в провинциальных гостиницах! Где, собственно, я и нахожусь…»
Она вылезла из постели, раздернула шторы и обернулась. Стандартный набор мебели: телевизор, холодильник, кровать. Дешевые обои, тонкая, почти картонная дверь. Ночью, при заселении, ей объяснили, что свободным остался единственный в гостинице евролюкс.
«Можно себе представить стандартный номер…»
Полина сняла футболку и отправилась в ванную. Шагнула в душевую кабину, задвинула за собой дверь, включила горячую воду. Стекло покрылось мутной испариной. В груди шевельнулся тяжелый ком. Теряя сознание, Полина припала к боковой стенке…
Струя воды сделалась ледяной, и это мгновенно привело ее в чувство. Она рывком сдвинула дверь и только тогда вздохнула свободно.
Швырнув полотенце на растекшуюся под ногами лужу, подошла к овальному зеркалу. Со скрипом провела ладонью по запотевшей поверхности и увидела свое осунувшееся лицо.
Еще вчера Полина не знала, что сегодня окажется в провинциальном городке за сотню километров от своей московской квартиры.

Анна Князева «Сейф за картиной Коровина»

Анна Князева "Сейф за картиной Коровина"

Женщина в красном платье мелькнула среди деревьев запекшимся сгустком крови. Осталось несколько шагов, и уже слышалось прерывистое дыхание, как вдруг за пределами сада пророкотал гром. Дайнека посмотрела вверх: непроглядные облака затянули небо. Вокруг стало темней и глуше.
Опустив глаза, она остановилась как вкопанная — мгновение назад женщина шла впереди и вдруг пропала.
Прижавшись к дереву, Дайнека огляделась. Из темноты, размахивая косматыми лапами, подступали кустарники, и не было ни малейшего сомнения в том, что стоит только войти в эти заросли — с ней непременно случится самое страшное.
Деревья испуганно зашумели, по саду пронесся зловещий гул. Все здесь было необъяснимо враждебным, от чего сделалось по-настоящему жутко.
Сквозь шум ветра и шуршание листвы она услышала недовольное бормотание и глухие, тяжелые звуки, будто дух лесной, недовольный ее вторжением, досадливо стучал по земле копытом.
Дайнека обогнула кривое дерево и застыла от ужаса. В темноте она увидела странное существо. Его силуэт был неопределенным и постоянно меняющимся — он то выпрямлялся и вытягивался, то сжимался и замирал у самой земли, издавая при этом тревожившие ее звуки.
Вглядевшись, она едва удержалась, чтобы не закричать: это был человек невыразимо мерзкий, похожий на лохматого зверя. Изогнувшись, он замер, потом хищно вывернул голову и заглянул прямо в ее душу…
Ужас сковал ее тело, не оставляя ни шанса на спасение. Теперь она знала наверняка — здесь происходит нечто противоестественное, чего не в силах вынести человеческое сознание. Но в тот момент, когда надежда была потеряна, возникшая между деревьев прогалина указала ей спасительный путь.
Дайнека бежала долго, пока не поняла, что вокруг нее решительно ничего не меняется: кривое дерево остается на том же месте, призрачная прогалина по-прежнему маячит далеко впереди. Преодолевая вязкое сопротивление воздуха, она отчаянно рванулась вперед, но вдруг поняла, что больше не владеет своим телом. В груди будто раскачивался и стучал какой-то гигантский маятник. Казалось, грудная клетка не выдерживает этих мощных ударов, раскачивается и сотрясается им в такт. Голова кружилась, и была странная уверенность в том, что сознание существует отдельно от тела, которое сделалось таким немощным, что и не претендовало на соучастие.